|
Передача боевых навыков и приемов внутри семьи – дело обычное для разных
культур. Но в Китае под влиянием синкретического сектантства, в проникнутой
мистицизмом народной среде она принимала специфический характер, рассматриваясь
как передача «истины учения». Хотя к практике боевых искусств в разных формах
были причастны миллионы людей, «истинную традицию» (чжэньчуань) школы гунфу
всегда преемствовали только немногочисленные избранные ученики путем «тайной
передачи» (мичуань) непосредственно от главы школы. В традиционном ушу высшей
оценкой мастерства и поныне служат не громкие победы и завоеванные титулы, как в
современном спорте. Такой оценкой является само признание того факта, что данный
человек перенял&nstrongsp; эзотерическую «истинную традицию» от ее носителя –&nstrongsp; мастера-шифу. Школы ушу – так называемые
«дворы боевых искусств» (угуань), или
просто «дворы» (гуань) – стали органичной частью местной социальной
«инфраструктуры»: их руководители обычно принадлежали к числу самых авторитетных
местных жителей, занимающиеся в этих школах были главными участниками «боевых»
праздничных шествий и представлений и т.п.
Если «дворы» боевых искусств, условно говоря, представляли внешний, в
определенной степени открытый слой традиции ушу, то институтом передачи
«истинной традиции» были узкие, крайне закрытые школы «врата»
– (мэнь). Для них и
характерны те особенности, которые так любят подчеркивать кинематографисты,
снимающие фильмы о мастерах боевых искусств: интимность духовного контакта
учителя и ученика, который считается членом семьи, даже если не связан с
учителем кровными узами, всемерное избегание публичности. В традиционных школах
ушу, так же как в старых китайских кланах, велись так называемые «семейные
реестры», или генеалогические книги – цзяпу, фиксировавшие членов школы-семьи –
носителей «истинной традиции». В таких школах и поныне существует свое
«священное» писание, тщательно скрываемое от посторонних (по большей части это
сборники речитативов-цзюэ), и предание – «священная история» школы, возводимая к
великим мастерам, очень часто к знаменитым личностям – монахам, великим воинам и
полководцам, мыслителям, иной раз даже разбойникам – китайским версиям Стеньки
Разина, божествам и персонажам мифологии. Большое число школ ведет свою
родословную от легендарного монастыря Шаолинь, в действительности не имея к нему
никакого отношения.
Сакральный аспект ушу мог отражаться и в некоторых кодексах удэ – «боевой
морали» (варианты перевода – «морали бойца», «свойств бойца»), которые
фиксировали принципы применения навыков боя и нормы поведения члена школы в
повседневной жизни и в поединке. Так, в кодекс удэ монастыря Шаолинь включены
основные буддийские заповеди, правда, принцип ахимсы – непричинения вреда живому
– там по понятным причинам не упоминается. Нормы удэ не обязательно
кодифицировались в письменном виде, в большинстве школ они носили характер
неписаного закона. Далеко не все в них обстояло так безоблачно благородно, как
представляется энтузиастам «самосовершенствования» посредством боевых искусств.
Наряду с нормами конфуцианской или религиозной морали и требованиями пристойного
внешнего поведения бойцовские принципы включали положения, мягко сказать,
сомнительные. За разглашение секретов школы могла полагаться смерть. Запрет на
обучение «недостойных людей» часто конкретизировался и в перечень «недостойных»
иной раз огулом попадали торговцы – их занятие считалось заведомо корыстным и
основанным на обмане. Предлагались и принципы такого рода: «пройди мимо
обидчика, не замечая его, но если уж вступил в бой – убей с одного удара»;
«ударить человека – все равно что ударить муху» и т.п. Кодексы современных школ
и ассоциаций ушу выглядят вполне добропорядочно, составляются с учетом главным
образом требований господствующей идеологии (например, включают патриотические
лозунги) и предписывают соблюдение общепринятых норм общественной морали.
Было бы ошибкой связывать феномен ушу исключительно с религиозной,
главным образом синкретической сектантской средой и ее спецификой. Мотивация в
ушу-гунфу и отношение к этому явлению в китайской культуре отчетливо
конкретизировались в разных культурных и социальных слоях, зависели от их систем
ценностей и установок. В разные эпохи, для разных слоев общества на первое место
выходили различные аспекты боевых искусств. Например, прикладной боевой – для
профессиональных воинов и ярмарочных бойцов; философско-этический – для
представителей рационалистичной конфуцианской элиты; религиозный и
социализирующий, о котором говорилось выше, – для адептов буддийских и даосских
школ, тайных обществ и сект; «утилитарно» магический – для
простолюдинов-мятежников, стремившихся помимо навыков рукопашного боя приобрести
покровительство потусторонних сил, неуязвимость от холодного и огнестрельного
оружия; лечебно-оздоровительный - для врачевателей и их пациентов; ритуальный и
эстетический – для участников праздничных шествий, театрализованных
представлений и актеров традиционного театра, и т.д. Традиционная практика ушу
совмещала все перечисленные аспекты – но в разных соотношениях. В китайских
боевых искусствах рождались стили, школы и направления, в которых доминировали
разные стороны этого феномена, некоторые стили вообще не могли иметь боевого
применения и лишь молва и предание приписывали им смертоносную силу.
Насколько автономны могли быть «секуляризованные» аспекты ушу,
свидетельствуют, в частности, трактаты полководца и воина Ци Цзигуана
(1503–1580), других теоретиков китайских боевых искусств XVI-XVII вв. Для них
были существенны прежде всего отдельные приемы боя с оружием и принципы их
выполнения, их писания не имеют никакого отношения к мистике и метафизическим
построениям. А.А.Маслов считает это свидетельством того, что синтез, приведший к
появлению «традиционного ушу» в известных ныне формах –
формализованно-ритуализованные комплексы-таолу, психотехника цигун (нэйгун) в
качестве неотъемлемого элемента практики, внимание к психо-«энергетическим»
процессам и принципам в теории, использование универсального языка традиционной
космологии для описания и осмысления боевых искусств – тогда еще не
завершился.[16] Вместе с тем и впоследствии придворные круги и армию, куда
приглашались для преподавания боевых искусств народные (т.е. связанные с
сектантской традицией ушу) мастера, интересовал прежде всего прикладной аспект
искусства боя.
Процесс секуляризации гунфу усилился в XVIII–XIX вв., когда в открытой
печати стали появляться скрываемые ранее от посторонних глаз трактаты и сборники
речитативов-цзюэ, апологетические выступления в пользу тех или иных школ и
направлений ушу; в боевых искусствах появился некоторый «коммерческий» аспект –
отдельные мастера стали рекламировать себя и свои школы, принимавшие значительно
более открытый характер, нежели прежде. .
В первые десятилетия XX в. начали появляться
многочисленные ассоциации, общества, «академии» и «институты» китайских боевых
искусств. Некоторые из них опирались на государственную поддержку – например,
Академия национального искусства в Нанкине. В гоминьдановском Китае
традиционные боевые искусства получили название гошу – «национальное (букв.
«государственное») искусство». Длительное национальное унижение Китая, с
середины XIX в. терпевшего поражение за поражением от держав и попавшего к ним
в полуколониальную зависимость, побуждало гоминьдановских идеологов искать в
своей истории и культуре то, что могло бы стать опорой чувству патриотизма и
единства государства-нации. В качестве такой опоры воспринимались боевые
искусства, ставшие «национальным искусством» по аналогии с «национальным
языком» (гоюй), «национальной живописью» (гохуа) и т.п. Наряду с мастерами,
ратовавшими за сохранение традиционного духовного и морального содержания ушу
как высокого искусства, такими как знаменитый Сунь Лутан (Сунь Фуцюань,
1861-1932), появились и сторонники избавления ушу от «мистики», «феодальных
пережитков», например традиционных принципов отношений ученика и учителя.
Под категорию «метафизика» (сюаньсюэ), противопоставленную
науке, подпал и язык традиционного знания, принятый в ушу. Однако, как
оказалось впоследствии, во многих отношениях он остался незаменим. Например,
для описания некоторых нюансов психического и физического действия, для которых
нет обозначений в западной науке. Так, в практике ушу применяется термин
«цзинь», который принято переводить как «усилие», хотя обозначаемые им реалии
не имеют ничего общего с физическим и даже психическим напряжением:
подразумеваются некие психические и «энергетические» действия или состояния,
имеющие много разновидностей. Некоторые их них сопровождаются конкретным
физическим движением и реализуются в определенном виде удара или блока, другие
заключаются исключительно в работе сознания и психики, например «усилие слышания», предполагающее особую чуткость к намерениям соперника, предощущение
его действий как собственных, «усилие приклеивания», обеспечивающее в случае
необходимости сохранение плотного соприкосновения с ним, которое может
буквально ощущаться как «приклеивание» ладоней к телу соперника, и т.п. Эти и
иные специфические приемы и состояния определенным образом тренируются,
классифицируются и объясняются, но исключительно в понятиях традиционного
знания.
Поэтому его терминология в значительной степени была
сохранена даже после образования КНР, когда деятельность властей по перестройке
культуры в русле новой идеологии затронули и ушу – именно такое название
закрепилось в континентальном Китае для обозначения традиционных боевых
искусств. Упор был сделан на создание унифицированных, по преимуществу
гимнастических форм («гимнастика ушу»), приближенных к современным критериям
физкультурной массовости и спортивности. Открытое преподавание боевых аспектов
ушу было фактически запрещено. Для проведения в жизнь государственной политики
в этой области в 1954 г. был создан Комитет по национальным видам спорта, а в
1956 г. – Группа для разработки программ спортивного ушу. Результатом ее
деятельности стали знаменитый упрощенный комплекс «24 формы» тайцзицюань
(«Кулак Великого предела»)
физкультурно-оздоровительной направленности, учебные комплексы чанцюань
(«длинный кулак») – стандартизованного гимнастического стиля, комплексы-тао с
основными видами спортивного холодного оружия и ряд других, а также
методические рекомендации и учебные материалы по ушу для институтов и
факультетов физкультуры. В 60-70-х годах были предприняты попытки радикально
отказаться от традиционной терминологии в ушу, в упадок пришла вся система
физкультурной и спортивной работы в этой сфере, многие мастера, особенно
народные, подверглись преследованиям как «реакционные элементы».
Новый этап в развитии ушу начался с конца 70-х годов.
Главной его особенностью стал курс на интернационализацию ушу как вида спорта.
Практически наново формировалась разрушенная в 60-70-х годах система
государственного ушу как массового вида физического воспитания и спорта, начато
постепенное развитие спортивных поединков в ушу. Страна, избавлявшаяся от
последствий «культурной революции», энергично подправляла свой международный
имидж, показывая заботу о национальном культурном наследии – прежде всего о тех
его сторонах, которые могли быть интересны Западу. В 80-х годах во многих
странах мира с успехом прошли красочные показательные выступления китайских
ушуистов. В ряде стран, в том числе США, СССР, Франции, Польше и других,
возникли национальные федерации ушу, ориентированные на методики, созданные в
КНР, а в 1991 г. была учреждена Международная федерация ушу. Власти КНР
покровительствуют также общественным организациям, практикующим традиционное
гунфу и имеющим международные структуры: это Ассоциация утонченных боевых
искусств (Цзинъу), ведущая свою историю с 1909 г. и воссозданная в 80-х годах,
и Международная федерация шаолиньского ушу.
Курс на стандартизацию и интернационализацию китайских
боевых искусств осуществляется в русле тех концепций феномена ушу и его
истории, основы которых были заложены еще в начале 50-х годов. Под ушу
понимаются все созданные в Китае способы единоборства с оружием и без него, а
также методы тренинга, восходящие к традиционным способам подготовки бойцов.
Иногда в литературе термин «ушу» применяется к боевым искусствам других культур
(«ушу других наций»), но чаще всего подчеркивается, что это специфически
китайское явление. В учебных пособиях ушу определяется как «вид физической
культуры и спорта, в арсенал которого входят такие технические элементы, как
удары руками и ногами, броски, захваты, рубящие удары, уколы (имеются в виду
упражнения с оружием) и т.п., выполняемые в соответствии с принципами
нападения и защиты. Движения ушу объединяются в комплексы-таолу, либо, в
определенных условиях, подчиняются закономерностям поединка. Комплексы и
поединки служат для повышения физических возможностей, воспитания воли,
оттачивания техники единоборства».[17]
К специфическим чертам ушу относят
следующие:
1) «наличие и поединков, и формализованных комплексов»;
2) «наличие
техники нападения и защиты»;
3) «наличие приемов отработки соединения
внутреннего и внешнего»;
4) «широкая сфера применения» в оздоровительных,
спортивных и прикладных целях.
Современные официализированные формы практики ушу рассматриваются как высший
этап развития этого явления, хотя и признается тот факт, что развитие спортивных
и оздоровительных форм ушу невозможно без изучения традиционного наследия.
Косвенно признается также, что между «государственным» ушу и народной традицией
отношения далеко не безоблачны и народные мастера не всегда охотно расстаются со
своими секретами: об этом говорит, в частности, призыв «спасать» письменные
материалы об ушу, «многие из которых хранятся в народе», и тайны старых
мастеров, «пока не все они ушли из жизни».[18]
Хотя некоторые наследники «истинной традиции» пошли на
службу в государственные структуры, связь «государственного» ушу с традициями
китайской культуры носит во многом опосредованный характер. Она, проявляется, в
частности, в древних названиях стилей и комплексов, даже унифицированных и
адаптированных, в наименованиях отдельных позиций и движений, сопряженных с
образным строем китайской мифологии, классической философии, литературы и
искусства, в использовании традиционных терминов и понятий в сочетании с
современной научной и спортивной терминологией. Комплексы-таолу в спортивной
практике во многом перестали быть способом социальнопсихологической,
психо-физиологической и духовной «насдтройки» и превратились в форму
демонстрации технического мастерства. Внутреннее переживание спортсменом
выполняемых действий более сопоставимо с переживаниями, присущими соревнованиям
по фигурному катанию, художественной гимнастике, выполнению вольных упражнений
в спортивной гимнастике, нежели с экстатическим приобщением к «силе Неба и
Земли» в традиционном гунфу.
Концепция китайских боевых искусств, предложенная КНР,
встретила оппозицию на Тайване и в диаспоре, где получили убежище старые, по
преимуществу южнокитайские школы гунфу. Тайваньские власти, вынужденные
уступить КНР право представлять Китай в ООН и других международных
организациях, лишившиеся дипломатических отношений с ведущими государствами
мира, в 70-х годах активизировали усилия по созданию альтернативной системы
международных связей. В числе патронируемых Тайванем интернациональных
организаций культуры и спорта оказались созданная в 1975 г. Международная
федерация гошу, а также Объединенная федерация кунфу (китайского гошу) Северной
Америки. Они развивают традиционные направления боевых искусств, так же как
другая крупнейшая организация китайского ушу – Международная федерация боевых
искусств (кунфу), которой покровительствуют влиятельные круги диаспоры. В
рамках международных федераций китайских боевых искусств действуют «академии» и
«университеты», многочисленные клубы и секции. Несмотря на подчеркиваемый
традиционализм, практика гунфу в диаспоре тоже подверглась воздействию
современных веяний, приспосабливаясь к требованиям «массовой культуры» и
представлениям западного обывателя.
Китайские боевые искусства за пределами Китая помимо
довольно узких слоев интеллигенции, жаждущей «самосовершенствования»,
привлекают и далекую от интеллектуальных запросов публику – прежде всего
экзотичностью и изощренностью форм психо-«энергетического» тренинга. Не все
методы такого тренинга связаны с боевыми искусствами. Они рассматриваются и как
самостоятельное направление культурной традиции, подпадающей под обозначение
гунфу. Чаще всего это направление именуют цигун – «работа с пневмой-ци».
Примечания
[16] Маслов А.А. Социально-исторические и теоретические аспекты ушу. С.
259-266, 275.
[17] Ушу. Т.1. Пекин,1987. С. 1-10.
[18] Там же.
|
