н
е
й
р
о
ф
и
3
и
о
л
о
г
и
я

к
о
р
о
т
к
и
е

с
т
а
т
ь
и

 7

 


Как в мозгу "укладывается" память

ЛАБОРАТОРИЯ ПРОСТРАНСТВ 
galactic.org.ua 

 

ЧЕЛОВЕК 

 


Независимо от нашей воли память перетряхивает содержимое своей кладовой

13.12.2005. "Поиск"
…Заглянем-ка в кладовые памяти (как говорят коллеги), посмотрим, все ли там в порядке, да постараемся понять, как “складируется” в ней всяко разное? Наверняка узнаем немало интересного и полезного. А экспертом-“экскурсоводом” по ее тайникам попросим быть руководителя отдела Института нормальной физиологии РАМН члена-корреспондента РАМН Константина Анохина.

- Начнем с простого примера. Попытайтесь вспомнить какие-нибудь недавние события - скажем, вы были в гостях, с кем-то встречались. Затем обратитесь к прошлому - далекому детству. А теперь закройте глаза и представьте оба эпизода. Высока вероятность, что в первом вы не найдете себя на “картинке”: как будто сами ведете съемку видеокамерой. В то время как в воспоминаниях детства, возможно, увидите себя ребенком, как бы со стороны. Такие эксперименты проводил еще молодой Фрейд. Они убедили его: память о прошлом не есть нечто неизменное, это не запись, которая как бы “вылеживается” на полке в библиотеке опыта, откуда ее извлекают по мере надобности. Он писал своему близкому другу Флиссу: “Я работаю над допущением, что материал следов памяти время от времени подвергается ретранскрипции - перестройке в соответствии со свежими обстоятельствами”.
Однако среди нейрофизиологов ХХ века возобладала иная, более механистическая теория. Согласно ей, происходит как бы “вытравливание” перманентного следа того или иного события на плате из миллиардов элементов, которую представляет собой наш мозг. Немецкий ученый Ричард Семон придумал даже специальный термин для обозначения такого следа - энграмма. В 2000 году за расшифровку механизмов формирования таких следов - устойчивого усиления связей между нервными клетками - была присуждена Нобелевская премия. Однако что-то постоянно не давалось пониманию ученых.

Рассмотрим еще один пример. На следующий день после катастрофы “Челленджера” по просьбе американского психолога Ульриха Найссера его студенты написали, где и при каких обстоятельствах они услышали о трагедии. До этого всегда считалось: значительные, яркие события запоминаются с фотографической точностью, как бы впечатываются в память. Причем не только сами факты, но и обстоятельства, при которых человек узнавал о них. И храниться они могут десятилетиями. Такой феномен известен под названием “фотовспышечная память”. Казалось бы, он убедительно подтверждает теорию перманентных следов памяти. Но на деле все оказалось иначе.
Когда через два с половиной года ученый снова попросил студентов написать свои воспоминания о “Челленджере”, многие записи отличались кардинально. Причем у студентов и тени сомнения не возникало, что все было именно так, как они писали теперь. Чтобы убедить их в обратном, Найссеру даже пришлось показывать им старые записи. Этот опыт свидетельствует, что память не откладывается раз и навсегда, не хранится в мозге, как в кладовой. Она постоянно реконструируется, при этом часто изменяясь и достраиваясь. Например, датский психолог Стин Ларссен, проводивший такие опыты на самом себе, был уверен, что услышал о покушении на шведского премьер-министра Улафа Пальме дома, во время завтрака с женой. Каково же было его изумление, когда, сверившись с записями, он обнаружил, что в это время его жена отсутствовала. Почему же жена оказалась “вставленной” в воспоминание? Потому что мозг независимо от нашей воли, не ставя даже нас в известность, продолжает работать и сам возвращается к событиям давно минувших дней - анализирует их, перекладывая и перетряхивая. Это происходит даже во время сна. (Не этим ли вызваны сны, возвращающие нас, скажем, в далекое детство?)

Среди исследователей мозга зреет понимание, что такие факты требуют иной, более динамической теории механизмов памяти. Возможно, такой, над которой работал Фрейд. А ставки в этих поисках очень высоки. Ведь уяснив, как мозг записывает, хранит и извлекает новую информацию, мы получим доступ ко многим его сокровенным тайнам. Не случайно некоторые ученые сравнивают перспективу раскрытия нервных механизмов памяти с расшифровкой Розетского камня, когда знание греческого алфавита дало ключ к прочтению другого загадочного иероглифического письма.

- Когда мозг трудится над нашей памятью, раскладывает события по полочкам, играет ли роль, кто мы: скажем, работники умственного или физического труда, образованы или нет?
- Есть люди, обладающие поистине феноменальной памятью. И этот дар никак не связан ни с образованием, ни с профессией. То есть мы все от природы разные. Однако известно: у человека, обогащенного опытом и знаниями, эти процессы происходят более активно, чем у других.

- Можно ли извлечь какие-либо практические результаты из исследований ученых?
- Да. Мы пришли к выводу: если на память, давно хранящуюся в мозге, при определенных условиях подействовать химическими препаратами, - это усилит воспоминания или, наоборот, разрушит их. Открытый нами феномен иллюстрируют следующие опыты. Мы научили мышей определенным образом реагировать на некий условный сигнал. Проходит несколько недель. По классическим представлениям, память уже закрепилась, “нашла свое место на полке” - и воздействовать на нее никак нельзя. Даже если мы введем в мозг мышей препарат, нарушающий формирование памяти, то это никак не скажется на поведении животных. Это всем известно, это догма. Теперь начинается самое интересное. Перед тем, как ввести препарат, мы напоминаем мышам о давно прошедшем событии и мыши, получающие препарат на фоне такого напоминания, теряют эту старую, казалось бы, давно закрепившуюся память.

- Почему? Ведь вы лишь напомнили о старом задании?
- Какие процессы протекают при этом в мозге, мы сейчас изучаем. Но подсказку дают знаменитые исследования Фредерика Бартлетта, работавшего в Кембридже в начале прошлого века. Он давал студентам читать фрагмент индейской легенды о войне двух племен, показывал картинки с изображением разных объектов, например, древнего египетского символа, напоминающего профиль совы. А через определенное время просил студентов снова и снова пересказывать историю племени и воспроизводить египетский символ. Результаты были неожиданными. Не случайно оба задания касались неизвестных студентам фактов из далекого прошлого. Постепенно, раз от раза они заменяли непривычные образы на хорошо им знакомые. Так, скажем, пирога превращалась в обычную лодку, сова - в домашнюю кошку, к тому же сидящую спиной к рисовальщикам. Удивительно: в обоих случаях студенты были абсолютно уверены, что точно воспроизводят услышанное и увиденное. Эти классические опыты говорят о том, что при каждом очередном извлечении наша память трансформируется, “дозревает”, может обрастать новыми деталями. Поэтому каждое такое вспоминание - одновременно и новое запоминание. Похоже, при этом в мозге вновь активируются молекулярные процессы, работавшие при первоначальном запоминании. Нарушив их у наших мышей благодаря фармакологическим препаратам, мы не даем их старой памяти “улечься” обратно.

- Звучит несколько неожиданно.
- Да. Эти результаты мы получили еще восемь лет назад, но тогда Министерство науки, финансировавшее эти работы, учитывая их важность и, я бы сказал, двойственный характер, просило нас широко не объявлять о них. Однако чуть позже практически тот же результат получили еще две группы исследователей - французская и американская. А впервые о работах друг друга мы узнали на Европейской конференции по механизмам памяти, где все мы выступали с докладами. Если бы каждая группа докладывала отдельно, возможно, нам бы сразу и не поверили. Но когда данные экспериментов были повторены трижды, это произвело потрясающий эффект. Сам видел, как один известный американский ученый бросился звонить в свою лабораторию, чтобы перестроить программу экспериментальных исследований.
Сегодня этой проблемой занимаются уже во многих лабораториях мира и получают крайне интересные данные. Например, недавно было обнаружено, что с помощью таких же методов можно стирать у животных воспоминания об употреблении наркотиков. Эти исследования имеют очень важное практическое значение. Ведь извлекая из памяти воспоминания прошлого и действуя на них психофармакологическими препаратами, мы можем избирательно либо усиливать их, либо устранять.

- Фактически речь идет о возможности воздействий на человека?
- Да, потому Министерство науки и просило нас не публиковать эти результаты. Будь созданы подобные методы и препараты, они смогли бы действовать и на саму личность человека. Все зависит от того, в чьих руках такие средства окажутся. Ученые, безусловно, это понимают, хотя и продолжают исследования, в том числе прикладные, учитывая их чрезвычайную важность, поскольку они могут дать толчок для создания новых методов лечения острых посттравматических синдромов. От них страдают люди, побывавшие на войне, оказавшиеся в критических ситуациях, скажем, в качестве заложников, пережившие катастрофы. Когда память о пережитом терзает человека, не дает ему жить. Кроме того, во всем мире ученые с переменным успехом разрабатывают вещества, улучшающие как запоминание “свежей” информации, так, в последние годы, и использование старой накопленной памяти. Правда, появятся такие лекарства, думаю, лет через 10-15.

- Помогут ли они при лечении тяжелых недугов, например, болезни Альцгеймера?
- Да, поскольку способны улучшить память. Но не смогут лечить само заболевание: ведь болезнь Альцгеймера связана с гибелью клеток мозга. Однако мы знаем: воспоминания спрятаны, разбросаны в мозге по разным нервным клеткам, как говорится, уголкам памяти. При болезни Альцгеймера часть клеток погибает, связи между оставшимися теряются. Тем не менее, возможно, не вся память окончательно потеряна. Может быть, со временем нам удастся научиться достраивать эти цепочки, заново связывая их.

Обнаружена роль давно известных клеток нервной ткани в формировании памяти
МИР  ХИМИИ
Доктор Бен Баррис и его аспирант Эрик Джулиан опровергли научную догму о том, что так называемая глия, глиальные клетки, из которых в основном состоит головной мозг, существуют только для того, чтобы как каркас поддерживать форму нейронов и снабжать нервные клетки питательными веществами. Глиальных клеток действительно в мозгу очень много – по 10 на каждый нейрон. Стенфордские ученые открыли функцию самых распространенных из глиальных – звездчатых клеток, астроцитов. Сначала они обратили внимание на то, что этих астроцитов очень мало возле молодых нейронов, которые слабо взаимодействуют друг с другом, и между такими нейронами мало зрелых синапсов, своего рода инфраструктур, по которым сигналы передаются от одной клетки к другой. Но нейроны, растущие на чашках Петри, стали образовывать в 7 раз больше синапсов тогда, когда экспериментаторы добавили им астроцитов, причем новоявленные синапсы были очень сильными и здоровыми – передает со ссылкой на статью в журнале Science Ассошиэйтед-пресс.
Предположение о том, что именно звездчатые клетки обеспечивают установление синапсов, связующих узлов между нейронами, подтвердилось в простейшем опыте – когда астроциты убирались, синапсы сами собой усыхали. Как говорит Баррис, у нейробиологов до сих пор не было четкого представления о том, как мозг контролирует число синапсов – "то ли нейрон просто рождается с ним, то ли получает сигнал (о необходимости образования синапса) из окружающей среды. "Наши результаты абсолютно четко показали: на то, сколько образуется связей между нейронами, оказывает влияние внешний сигнал". Что это означает для науки и жизни? Под микроскопом при ряде заболеваний головного мозга наблюдается аномальное накопление глии в местах повреждения мозга, возможно, при повреждении она становится более активной, заставляя нейроны образовывать слишком много синапсов, что в свою очередь приводит к излишней коммуникации между нервами, и это выливается, например, в эпилепсию - теоретизирует ученый. Синапсы – это ключевое понятие и в формировании памяти, кстати, введенное Нобелевским лауреатом 2000-го года Эриком Кенделом. И считается, что память держится благодаря образованию или укреплению синапсов. Сейчас появилось дополнительное предположение о том, что о необходимости образования синапсов астроциты сигнализируют нейронам выделяя некий белок.

Меньше информации — лучше память
09.01.2006.  IsraBlog
Недавние исследования, проведенные Калифорнийским Университетом в Беркли, показали, что неспособность игнорировать ненужную отвлекающую информацию мешает запоминанию самого необходимого и важного.
Ученые с помощью сканера изучили реакции мозга у людей от 19 до 30 лет и от 60 до 77 лет. Молодые люди легко «пропускали мимо ушей» отвлекающие детали, подавляя активность участков мозга, которые обрабатывали «мусор», и сосредотачивались на самом главном, в то время как большинство стариков отвлекались на различные раздражающие факторы, что сказывалось на снижении способности запомнить нужную информацию.
Необходимость отфильтровывать ненужные детали при запоминании связана с ограниченными возможностями кратковременной памяти: если ее не очищать от лишнего, то произойдет перегрузка. Примечательно, что из 16 пожилых людей 6 не имели проблем с фильтрацией ненужной информации. Именно на них сейчас ученые и сосредоточили свое внимание, пытаясь выяснить причины такой «сохранности» участков мозга, отвечающих за память.

Память и нервные клеткиЧеловеческий мозг работает как поисковая система
10.01.2006.  CNews
Ученым из университета Пенсильвании удалось установить, что человеческая память работает так же, как поисковые системы Сети, и этот процесс можно наблюдать с помощью магнитно-резонансного сканирования головного мозга.
Чтобы выяснить, как работает память, ученые провели следующий эксперимент: участникам эксперимента показывали на экране монитора ряд картинок — фотографии знаменитостей, снимки исторических мест и изображения повседневных предметов, сообщает Live Science. Во время просмотра проводилось непрерывное сканирование мозга испытуемых. После сеанса просмотра участников эксперимента просили вспомнить как можно больше картинок, при этом продолжалось наблюдение за процессами в коре их головного мозга. Ученые обнаружили, что механизм поиска конкретной картинки в памяти активизировался за несколько секунд до того, как пациенты озвучивали названия картинок, которые им удалось вспомнить. В среднем, от момента активизации процесса поиска информации в памяти до момента озвучивания воспоминаний проходило около 5,4 с.
Доктор Шон Полин (Sean Polyn), возглавлявший исследования, полагает, что система памяти, расположенная в области мозга, называемой гиппокампом, формирует краткое представление всех событий, которые фиксируются в коре головного мозга.
Процесс работы памяти можно сравнить с механизмом поиска информации в интернете. В Сети специальные программы создают копии всех веб-страниц, а поисковые системы, такие, как Google, находят и индексируют эти страницы. Примерно то же самое происходит, когда человек вспоминает, к примеру, чье-то лицо: сначала он думает о лицах вообще, затем сужает поиск, добавляя другие детали — новые ключевые слова в «поисковой строке» памяти, — пока не вспомнит то, что хотел.
Ученым удалось «прочесть» мысли участников эксперимента, наблюдая процесс поиска информации в памяти в действии. Сравнивая сканированные изображения мозга участников эксперимента в процессе вспоминания с полученными ранее, во время запоминания информации, исследователи точно определяли, что именно вспоминал испытуемый — фотографию человека, местность или предмет.
«Нам удалось установить, какую категорию изображений вспоминает испытуемый, и поэтому мы считаем, что наблюдали сам процесс поиска информации в памяти», — комментирует Полин. Ученые полагают, что процесс контекстуального восстановления информации характерен только для эпизодических воспоминаний, но не исключают, что подобные процессы могут активизироваться и при других видах воспоминаний.

Мозг работает как поисковая системаНервные клетки памяти
12.01.2006. www.webplanet.ru
Ученые обнаружили, что человеческая память с функциональной точки зрения напоминает компьютерную поисковую систему. Хранение и поиск информации происходят очень похоже.
Исследователи из университетов Пенсильвании и Принстона провели серию опытов с использованием функционального магнитно-резонансного сканирования мозга (fMRI). Этот метод позволяет увидеть на экране, какие области мозга работают в определенные моменты времени (как известно, мыслительные импульсы — это слабый электрический ток, который можно регистрировать). Сканирование осуществляется с высоким разрешением, так что активность человеческого мозга наблюдается во всех подробностях.
Собственный мозг является для нас «черным ящиком». Мы не знаем, как он работает в целом, но отдельные детали постепенно проясняются. Например, ученые Пенсильвании и Принстона решили изучить, как человеческий мозг хранит и извлекает информацию. Они выяснили, что в процессе извлечения воспоминания о какой-либо ситуации активируются те же самые области мозга, что и во время переживания этой ситуации. Это происходит за несколько секунд до того, как информация извлекается из памяти.
На первом этапе опыта каждому из добровольцев показывали по 90 изображений из трех категорий: лица знаменитостей, обычные предметы и фотографии известных достопримечательностей. Чтобы стимулировать процесс запоминания каждого изображения, ученые заставляли подопытных думать о нем — для этого задавались дополнительные вопросы на размышление. Во время всего опыта мозг подопытного сканировался fPMI-сканером в реальном режиме времени, что позволило детально записать процесс запоминания.
На втором этапе с подопытными общались устно, задавая наводящие вопросы о тех изображениях, которые они видели. Оказалось, что за несколько секунд до того, как подопытный извлекал из памяти название предмета или фамилию знаменитости, его мозг возвращался в то состояние, которое было в момент запоминания этой информации. Оказалось, что для запоминания разного типа информации активируются разные области мозга.
Другими словами, когда мы вспоминаем какое-то событие, мы как бы снова переживаем его. Мозг хранит «слепки» своего состояния в различные моменты времени и способен заново обращаться к ним, словно к поисковому индексу.
Ученые говорят, что у нас в памяти хранится огромное количество информации, но осознанно найти (вспомнить) мы способны лишь малую часть. В процессе поиска активируются цепочки ассоциативных связей.

Сладкие напитки улучшают память на 20%.
16.01.2006 MigNews
Сладкие напитки повышают способности памяти на 20%. Таковы результаты исследования, проведенного психологами Шотландии.
Группа исследователей из университета Каледонца в Глазго (Шотландия) обнаружила, что даже одна бутылка безалкогольного напитка, обогащенного сахаром, влияет на способность мозга сохранять и восстанавливать полученную информацию.
В ходе исследований, проведенных учеными, было выяснено, что у реципиентов, потреблявших напитки с повышенным содержанием глюкозы, способность к запоминанию на 17% выше.
Доктор Ли Рибай, возглавлявший исследовательскую группу, считает, что люди страдающие от проблем с запоминанием, имеют трудности в уровне сахара в крови. Этим объясняется их "короткая память".

   

Память и нервные клетки
Идеальная карьера. Настолько успешная, что ее с лихвой хватило бы не одному
человеку, а целому совету директоров. Однако Джеффу этого мало - сейчас он
работает над созданием совершенно новой компьютерной архитектуры- по образу и
подобию человеческого мозга. Больше того. Поскольку под рукой не оказалось
подходящей теории, достаточно полно описывающей принципы работы нашего серого
вещества, Хокинc разработал такую теорию сам, написал о ней научно-популярную
книгу "On Intelligence" и основал компанию Numenta, которая пытается воплотить
идеи Джеффа в жизнь.

Память и нервные клетки программируются?
25.01.2006. Компьютерра №1
Джефф Хокинс (Jeff Hawkins) заинтересовался исследованием мозга в 1979 году, прочитав специальный выпуск журнала Scientific American, посвященный этой теме. Под впечатлением от прочитанного он попытался обнаружить хотя бы одну теорию, описывающую работу мозга в целом, но, к своему удивлению, сделать этого не смог, поскольку таких теорий не существовало вприроде. Все проведенные до тех пор исследования касались только определенной функции мозга или же его физиологии и строения.
Такое ненормальное положение вещей, учитывая очевидную важность изучения работы мозга, подвигло Хокинса на то, чтобы заняться этим самому. Поскольку к тому моменту он уже работал в компьютерной индустрии, интерес его носил не только научный, но и прикладной характер - Джефф хотел создавать "разумные" машины.
Однако попытки Хокинса заинтересовать исследованиями мозга своего тогдашнего работодателя (компанию Intel) или уйти в науку, поступив в МТИ, закончились ничем. Поэтому Джефф пошел "своим путем", совмещая работу в ИТ-компаниях с самообразованием, а позднее - с исследованиями волнующих его вопросов "на дому". Безуспешные попытки построить системы ИИ с помощью привычных подходов (экспертные системы, нейронные сети) только убедили его в том, что сперва нужно разобраться в механизмах работы мозга и только потом строить "разумные" машины по его подобию.
Работая вместе с другими исследователями и используя огромные массивы информации, накопленной о человеческом мозге, Хокинс пришел к выводу, что механизм работы мозга с информацией кардинально отличается от принципа работы современных компьютеров. Значительно упрощая, можно сказать, что мозг, а точнее неокортекс, который, как считает Хокинс, и является "интеллектуальной" частью мозга, - это единое запоминающее устройство, функционирование которого базируется на нескольких основных принципах:
Неокортекс запоминает последовательности элементов, а не отдельно элементы окружающего мира. То есть, если вы слышите мелодию, вы запоминаете ее целиком, как последовательность нот. Алфавит "записан" в памяти в его нормальном последовательном порядке. Для того чтобы произнести алфавит в обратном порядке, человек мысленно возвращается обратно и проходит буквы последовательно, добираясь таким образом до нужной, а не автоматически "вытаскивает" ее из памяти;
— Неокортекс вспоминает последовательности автоассоциативно. Это свойство означает, что если мозг воспринимает часть последовательности, он автоматически вызывает из памяти ее целиком. Если вы видите часть лица знакомого человека, вы все равно его узнаёте. Если вы слышите несколько нот знакомой мелодии, вы можете угадать ее;
— Неокортекс запоминает последовательности в инвариантной форме. Это значит, что в качестве последовательности сохраняются не тонкие и точные детали, а важные соотношения между элементами. Таким образом, человек узнает мелодию, даже если она исполнена на разных инструментах или в разных тональностях. Человек узнает предметы независимо от того, под каким углом он на них смотрит;
— Неокортекс сохраняет последовательности иерархически. Это означает, что по мере того, как входящая информация обрабатывается и проходит "дальше" в мозг, память становится все менее детальной и все более абстрактной. Грубо говоря, когда человек смотрит на какой-то предмет или на другого человека, информация сначала распознается просто как часть поля зрения, затем как определенная фигура, затем как часть объекта, затем как целый объект и наконец как определенный образ, абстрактное понятие. Был проведен ряд экспериментов, которые позволили обнаружить отдельные нейроны, активизирующиеся, когда человек видит, скажем, Билла Клинтона или Хэлли Берри, причем независимо от их обличия.

Описав модель мозга как запоминающего устройства, Хокинс дополняет ее второй, ключевой частью своей теории - мозг человека настолько эффективен потому, что умеет предсказывать будущие события, основываясь на прошлом опыте, хранящемся в памяти (модель "память-предсказание"). То есть для того, чтобы произвести определенное действие, например поймать мяч, мозг не должен производить долгие вычисления - ему достаточно вспомнить действия, какие он предпринимал для этого раньше, и на этом основании предсказать полет мяча и скоординировать движения конечностей.
Теория Хокинса описана им в книге "On Intelligence" ("Об интеллекте"), вышедшей в конце 2004 года. Помимо этого книга содержит рассуждения о последствиях и возможностях, которые возникают в случае создания разумных машин; взгляды автора на природу и отличительные особенности человеческого интеллекта, а также несколько предсказаний, касающихся открытий, которые подтвердили бы гипотезу Хокинса.

О книге
Разработки искусственного интеллекта (ИИ) в области квантовых компьютеров могут как-то повлиять на вашу работу?
- Даже не знаю, что ответить. Я просто не очень в этом разбираюсь. Мне, правда, кажется, что им еще далеко до практических применений. И я считаю, что квантовые компьютеры для наших приложений вовсе не обязательны. Математик Роджер Пенроуз написал в своей книге "Новый ум короля", что для объяснения работы мозга требуются какие-то квантовые процессы, но он попросту ошибался. Неокортексу это совершенно не нужно. У него есть статистические методы, есть байесовские методы, но никаких квантовых алгоритмов нет. В общем, думаю, это не имеет к нам особого отношения.
Читая вашу книгу, я задумался о том, как работает мой собственный мозг, и понял, что когда речь заходит о взаимосвязи объектов друг с другом, я не столько делаю предсказания, сколько пользуюсь воспоминаниями, которые хранятся в моей памяти…
— Но это тоже предсказание! По большому счету, это вопрос семантики. Хотя, конечно, момент скользкий, даже для разработчиков ИИ. Вы смотрите на это со своей колокольни, но подумайте о том, как воспринимает информацию ваш мозг. Каждый внешний сигнал, каждый сигнал от органов чувств для него уникален. Возможно, вы воспринимаете этот сигнал как нечто уже знакомое, но для мозга каждый раз это совершенно новый опыт. Да, вы запоминаете взаимосвязи, но как выбрать верную взаимосвязь, которая вам нужна? Возьмем для примера письмо на бумаге. Вам этот процесс кажется монотонным, но для мозга это всякий раз новое переживание. Вы ведете руку, ожидая, что за пером останется след, и не воспринимаете это ожидание как предсказание, однако для мозга все обстоит иначе. Вы знаете, что так бывает всегда. Но мозг в этом отнюдь не уверен.
В седьмой главе вы говорите, что одно из главных отличий человека от других млекопитающих - наличие языка как средства передачи информации. Но как же быть тогда, скажем, с дельфинами (которых вы, кстати, тоже в книге упоминаете) - ведь у них есть своя довольно сложная система речевой коммуникации.
— Верно, есть. Но по сложности она и близко не стоит к человеческому языку. Конечно, у многих развитых видов млекопитающих есть речевые системы, но в определенном смысле они очень примитивны. Я упомянул в книге дельфинов, потому что считаю, что их мозг практически так же сложен, как и человеческий. Дельфины понимают свой мир так же хорошо, как мы, люди, свой. У них прекрасная память на "лица", они хорошо запоминают маршруты, хорошо обучаются и т. п. Но между мозгом человека и других млекопитающих есть существенная биологическая разница, которая оказывает заметное влияние на наше поведение. В человеческом неокортексе гораздо сильнее развиты области, связанные с моторной сенсорикой, - это физиологический факт. Поэтому тот же дельфин, прекрасно ориентирующийся в своем мире, не способен на такую вариативность поведения, как мы с вами. Кое-что дельфины, конечно, могут, но не очень много.
Например, они поют, но у дельфиньих песен больше общего с трелями певчих птиц, нежели с человеческой музыкой, потому что эти песни не генерируются каждый раз заново неокортексом, за них у дельфинов отвечают другие, более древние части мозга. Дельфины могут петь друг другу, но это не то же самое, что мы считаем речью.
Животные в отличие от человека рождаются с неким врожденным знанием "языка", но их "язык" очень ограничен. Зато мы умеем передавать друг другу полученные от мира знания с помощью языка. Вот мы с вами сейчас находимся в тысячах километрах друг от друга, говорим на разных языках, но я могу рассказать вам о своих идеях, и вы меня поймете.

Крысы вспоминают обучение задом наперёд
13.02.2006.  Мembrana
Профессор Мэтью Уилсон (Matthew A. Wilson) и его коллеги из отделения мозга и когнитологии Массачусетского технологического института (MIT Department of Brain and Cognitive Sciences) открыли, что в процессе закрепления важных воспоминаний крысы мысленно воспроизводят недавние события задом наперёд — от конца тестовой задачи к её началу.
Как и люди, крысы проходят разные фазы сна, от сна "медленной" до "быстрой". Ранее Уилсон показывал, что животные обладают сложными снами и в состоянии вспоминать длинные последовательности событий во время сна. При этом животные мысленно "переигрывали" события в том же порядке, в каком они происходили, как, по идее, и должно быть.
Но вот в новых опытах на крысах, которых заставляли преодолевать лабиринты (как знакомые, так и нет), Уилсон с удивлением обнаружил, что в определённых ситуациях животные вспоминали только что случившееся в обратном порядке, словно смотрели видеоплёнку, пущенную на воспроизведение в обратном направлении.
После прохождения лабиринта крысы делали паузу (перед входом в очередной лабиринт), чтобы привести в порядок шёрстку, поесть или просто отдохнуть. Как показал анализ работы клеток гиппокампа (органа, важного для работы памяти), именно во время этого перерыва у крыс происходила обратная "перемотка" всего прохождения лабиринта.
Клетки гиппокампа вновь активировались, но точно в обратной последовательности по сравнению с последовательностью их работы во время бега и поиска выхода. При этом менее одной секунды было достаточно, чтобы воспроизвести события последних 30 секунд, так что "перемотка плёнки" была не только обратной, но ещё и ускоренной.
Кроме того, такое воспроизведение происходило, как правило, только после преодоления незнакомого лабиринта, что заставило учёных сделать вывод о важности процесса "перемотки назад" для запоминания и обучения.

 1    2    3    4    5    6    оглавление   8 
 

   

- человек - концепция - общество - кибернетика - философия - физика - непознанное
главная - концепция - история - обучение - объявления - пресса - библиотека - вернисаж - словари
китай клуб - клуб бронникова - интерактив лаборатория - адвокат клуб - рассылка - форум